Дмитрий Рогозин: «Для России вопрос Арктики – это не вопрос тех, кто живет в Арктической зоне. Это вопрос в целом для одной большой, крупной страны. Это вопрос покорения той территории, которая формально есть у России, но должным образом еще не колонизирована».

Выступление на Международном молодежном образовательном форуме «Арктика. Сделано в России», 30 марта 2017 г.

Я не мог не принять это приглашение, потому что всегда очень интересно работать с молодыми специалистами, да и, собственно говоря, тема, которой мы сейчас занимаемся, она невозможна в реализации без привлечения носителей новых знаний, людей амбициозных, желающих себя в профессиональном смысле самореализовать. Это как в любом другом деле. Я, прежде всего, в Правительстве отвечаю за такой промышленный и оборонно- промышленный блок, и когда мы несколько лет тому назад начали заниматься перевооружением вооруженных сил Российской Федерации, стало всем всё понятно, что можно это делать только с помощью новых технологий, нового станочного оборудования, новых заводов. Но это всё невозможно, не имеет никакого смысла, если нет людей подготовленных и мотивированных. Точно так же Арктика – сюда невозможно зайти без новых технологий, иначе получится так, как раньше, и народ через какое-то время не сможет зацепиться за Арктику и поедет в более теплые, более комфортные условия. Поэтому нужны новые технологии жилья, новые технологии техники, с помощью которой можно передвигаться, новые технологии добычи того богатства огромного, которое заложено в Арктической зоне, новые технологии вывоза этого богатства из этой зоны, потому что это богатство необходимо в других регионах. Но это всё возможно лишь в том случае, если там появится молодежь, специалисты. Вот как этот вопрос решить – это задачка из задач, которые будем с вами вместе обсуждать.

Вторая задача, наверное, состоит в том, чтобы люди, которые приедут в Арктику, должны быть не просто специалисты, а должные ощущать в себе, ну, знаете, это чувство первопроходца. Такой же дух должен быть, как у полярных летчиков, которые в 30-х годах совершали на очень небезопасных самолетах полярные экспедиции. Это полярники, которые преодолевали себя и совершенно такие жёсткие агрессивные условия Арктики, добивались своего. То есть, в принципе, Арктика, она будет ковать характер, ну и без характера сюда тоже не войдешь.


Для России Арктика – это не только, сами понимаете, отдельные территории Архангельской области, у нас несколько субъектов Федерации, несколько регионов имеют отношение к Арктике. Некоторые полностью входят в зону полярного круга, некоторые частично затрагивают его, но, если говорить по большому счету, то Арктика – это гораздо больше, чем эти географически относящиеся к Арктической зоне субъекты Федерации. Ну, например, я вам скажу, я когда был в Карелии, там местное население и руководство республики говорили, что, вот, мы тоже хотим, чтобы присутствовать, чтобы наш представитель был в Госкомиссии по Арктике. Я говорю, но вы ж не Арктика! Они говорят, но мы всё равно себя чувствуем, вот этот дух Арктики мы чувствуем, что мы на входе в Арктику. Или, скажем, Приморский край, или Камчатка. Вот, например, Камчатка доказывает то, что порты Камчатки – это, по сути дела, тоже входы в Северный морской путь. Если корабли и суда идут с полной загрузкой, для того чтобы пройти быстро и, с одной стороны, по небезопасный с точки зрения природных проявлений путь, они должны зайти в какой-то порт, заправиться там, должен быть необходимый какой-то отдых, такая, так сказать, минута расслабления, для того чтобы уже в полный рост войти в Арктическую зону. Вот это мнение тех, кто работает на Камчатке. Ну и, конечно, Приморский край примерно говорит то же самое. То есть для России вопрос Арктики – это не вопрос тех, кто живет в Арктической зоне. Это вопрос в целом для одной большой, крупной страны. Это вопрос покорения той территории, которая формально есть у России, но должным образом еще не колонизирована, а должна приносить нам не обузу, а чувство какой-то большой перспективы. Не только потому, что там полезные ископаемые. А в принципе, это такой огромный кондиционер, владение которым обеспечивает весь климат на всей планете. И мы вот хозяева этого кондиционера и этих богатств, которые находятся рядом с нами. Ну и еще что интересно (и потом, я думаю, перейдем уже к вопросам), важно и то, что санкции, фактически они не коснулись вот двух областей. Первое, это, конечно, Арктика, потому что мы как взаимодействовали с другими арктическими государствами, так и взаимодействуем дальше: и с Соединенными Штатами, и с Канадой, и с другими странами, которые имеют отношение к НАТО. Тем не менее, мы здесь не испытываем какие-то проблемы, которые испытываем на других международных площадках. Вторая такая территория, второе такое пространство – это космос, где частично всё нормально, частично не очень хорошо, потому что все-таки санкции со стороны Соединенных Штатов были объявлены на поставки отдельных комплектующих наших космических аппаратов, но всё-таки, тем не менее, в космосе продолжаем тоже взаимодействовать. Но Арктика – это точно единственная зона наших взаимоотношений с соседями, где никаких санкционных проявлений не было. Это означает только одно, что все прекрасно понимают, что можно рисковать где угодно, но только не в Арктике, потому что это, по сути дела, легкие, это вода, это ресурсы для всего человечества, здесь шалить просто противопоказано. Вот такой интересный взгляд.

Мы сейчас проводим в Архангельске IV Международный форум «Арктика – территория диалога». Акцент больше сделан на человеческий фактор, на человека, без которого Арктика, её как бы новое такое технологическое «вскрытие» невозможно. Очень хорошая выставка получилась. Я не знаю, вы видели её или нет, сможете её увидеть. Ну я очень хотел бы, чтобы вы посмотрели, потому что мы за последние два-три года сделали такой определенный прорыв в технологическом развитии. Я два года тому назад был в гостях у нашей экспедиции полярной на Северном полюсе, ну и ходил там по этим палаткам, смотрел, чем оперируют наши учёные, специалисты. Но в основном все инструменты, все технологии были импортного производства. Стало как-то стыдно, потому что, ну что мы сами это сделать не можем при нашем технологическом развитии? Дали поручение нашим предприятиям оборонно-промышленного комплекса, которые, безусловно, обладают уникальными знаниями и технологиями. И сейчас вот, наконец-то целый набор технологий появился. И мы даже сделали каталог: каждый федеральный округ российский по моему поручению сделал сборку всех технологий — от простейших до более сложных, от сложных машин до одежды, до каких-то медицинских инструментов – то, что применимо у нас в Арктической зоне. Каждый федеральный округ сделал такую подборку материалов. Мы скоро все это переложим на сайт, специальный такой интернет-ресурс, он будет постоянно обновляться. И я думаю, для вас это тоже будет интересно, потому что просто так, с обычной техникой в Арктику не придёшь. То есть должны быть особые требования к температурным режимам, к ресурсам этой техники, к экономичности, экологичности этой техники, для того чтобы она могла быть использована в Арктической зоне. Но если она используется в Арктической зоне, то ее дальше можно использовать где угодно. То есть «арктический знак качества» — это высший знак качества, по сути, для любой технологии, которая потом применима в любом другом регионе. Вот поэтому, как ни странно, раньше никто такой работы не проводил. Сейчас мы провели, каталог уже есть, и он будет дальше обновляться. Ну а вы, поскольку уже первый разговор у нас состоялся, уже какие-то там идеи появились у ребят, у вас, по поводу того, как работать с энергетикой и строительством, по сути дела, можете быть драйверами вот этих идей, которые могут за собой потянуть создание прототипов, демонстраторов, а дальше, если всё это удачно пройдёт испытания в Арктической зоне, может быть поставлено на серийное производство.

Короче, тема правильная. Мне кажется, что вы правильным делом занимаетесь, мы точно в вас будем нуждаться, вы точно будете нуждаться в поддержке тоже, соответственно, Правительства, Совета Федерации, конкретных администраций, которые работают в регионах. Нам надо как-то вот здесь спайку эту сделать и снова вернуться в Арктику, в полный рост, с тем чтобы сделать её точно совершенно очень чистой, полезной и огромные перспективы связать именно с ее освоением. Вот что хотел вам сказать, спасибо, ребята, за то, что вы делаете.

Вопрос: Как вы считаете, создание магистральных железных дорог в Арктической зоне, которые соединяют Транссибирскую магистраль, Северный морской путь, по примеру Белкомура или Сыктывкар — Нарьян-Мар, насколько это технически и финансово осуществимо, и какие могут быть сложности в создании магистралей?

Я буду тоже опираться на свой личный опыт, любой человек опирается на свой предыдущий личный опыт. Основная тема, которой мне поручено заниматься Президентом, это, я уже говорил об этом, это оборонно-промышленный комплекс, это большой макро-проект, у нас 1375 заводов, предприятий, институтов, вся военная наука, вся лучшая наука сосредоточена – у нас так повелось еще с советских времен — в оборонном деле. Для того чтобы за короткий период эти заводы обновить, обновить людей, которые там работают, создавая новый качественный продукт… Вы видели, что в небе Сирии мы уже показали высший класс, высшую лигу мы показали по вооружению и мастерству использования этого вооружения точного. Это означает, что этот проект большой и он успешен. Если мы говорим о подходе к этому макро-проекту, то мы говорим о том, какой порядок должен быть у нас в голове. Мы должны понимать, кто заказчик, мы должны видеть современные тенденции, подхватывать их, понимать, что у нас есть в наличии, как разместить это производство, как связать его между собой, установить жёсткий контроль за сроками, персональную ответственность за качество и многое-многое другое. И всё это надо сделать сразу и сейчас. Вот, собственно говоря, этот опыт системного комплексного подхода надо перенести на решение того вопроса, о котором вы говорите. Значит, если внимательно посмотреть, что у нас происходит в Арктике, вот у нас есть Северный морской путь, да? По сути дела, самый быстрый путь из Азии в Европу, «из варяг в греки», как раньше говорили. Но он сопряжен с кучей трудностей. Это ледовое покрытие, оно неравномерное. Если говорить, от Урала карту себе представить, всё, что восточнее Северного Урала, это тяжёлый лёд и непредсказуемый лёд, всё, что западнее – попроще. И в основном сегодня Северный морской путь, он работает, грубо именно говоря, от Сабетты до… туда вот, на Европу. А восточнее – довольно-таки сложно. Для того чтобы заработал Северный морской путь, нужны ледоколы современные, атомные для ледовой проводки и дизель-электрические для того, чтобы обеспечить работу по портам, в том числе замерзающим портам. Второе, необходимы, соответственно, сами порты, которые должны быть современными, должны иметь запасы воды, топлива, всего остального, что должно пополнять эти караваны для прохождения Северного морского пути. Должна быть надежная навигация, должна быть ледовая разведка, потому что капитаны, которые идут с этими караванами, должны понимать, с чем они столкнутся, должна быть хорошая связь, должна быть система спасения с случае возникновения каких-то непредвиденных чрезвычайных ситуаций. Но это всё будет работать только тогда, когда сами по себе караваны будут наполнены товарами и грузами. Сейчас пока мы видим три направления в этом деле. Первое, это, собственно говоря, транзит иностранных государств со своими караванами через Северный морской путь. Пока он идёт, но это небольшие цифры, потому что вот то, что я вам назвал, оно ещё не сделано: нет хорошей наземной навигации, нет этих всех портов, разветвленных сетей и так далее. Второе, это добыча и вывоз углеводородов. Вот Сабетта, сегодня загрузка будет сжиженного газа – вы увидите новости, Президент будет наблюдать за этим, и это начало большой работы. Но это вывоз углеводородов в основном уже на восток пойдет, то есть именно в интересах Юго-Восточной Азии. И третье, то, что пока вообще «конь не валялся», как говорится, это вывоз собственных товаров, собственной продукции, которая производится промышленными центрами Урала и Сибири. Почему это происходит? А вот тут как раз ответ на ваш вопрос. Потому что Свердловская железная дорога, через которую и надо поднимать эти грузы туда, на Север, она до конца-то не доходит, она упирается и дальше – тупик, не достроена эта железная дорога. Там два есть проекта, которые должны быть реализованы. Первый – это Белкомур, это через Коми бросать грузы в порты Архангельска и Мурманска, в левую, западную часть Северного морского пути. Конечно, для этого необходима реализация также еще одного проекта – это создание глубоководного порта Архангельска. Это первая история. Вторая история, она во многом альтернативна – это так называемый Северный широтный ход. Это поднять железнодорожные ветки на Север, в сторону как раз к Обской губе, где находится Ямал, порт Сабетта тот же, который выглядит сегодня как самый современный город, просто даже интересно посмотреть его. Поэтому без решения этого вопроса разговор о Северном морском пути – это чистая абстракция, абсолютная теория. Никогда он не заработает, если не будет загружен большим количеством товаров, продукции, которая реально произведена внутри собственной страны. Нельзя быть иждивенцем и считать, что мы можем выжить за счет транзита чужих грузов. У нас своих грузов много. Они сегодня неконкурентны, потому что пока мы их по железной дороге там через юг страны повезём куда-то на запад, слушайте, ну там тарифы, они накрутят такую цену, что это бессмысленно и неконкурентоспособно. Поэтому надо быть просто разумным государственным человеком, чтобы понять элементарную вещь: мы должны сделать транзит, вывоз всех товаров, которые производятся в промышленной уральской зоне, по кратчайшему пути. А кратчайший путь – это то, о чем вы говорите – постройка этих железных дорог, взаимная увязка их между собой, модернизация портовой инфраструктуры, нормальные дизель-электрические ледоколы, которые смогут вести эти суда и вывести их ещё выше, в Северный Ледовитый океан, а дальше – по магистралям, вперёд, туда, куда их надо гнать. Вот это надо сделать как можно быстрее. Поэтому мы вчера с китайскими коллегами тоже проводили заседание межправительственной комиссии, и мы хотим привлечь их, они, собственно говоря, являются заинтересантами, потому что Китай производит огромное количество товаров, которые должны быть направлены в Европу. Мы им предлагаем, давайте, пожалуйста, можно это Северным Ледовитым океаном, нашим Северным морским путем, отправлять эти ваши китайские товары. Но для того, чтобы заработал этот маршрут, вы можете на условиях концессии, на других экономических условиях включиться в реализацию вот этих двух проектов: либо Белкомур, либо железнодорожная магистраль, которые свяжут промышленный Урал с Северными морскими портами. Я думаю, что у нас получится, потому что, в принципе, мне вчера уже наши китайские коллеги высказали свои замечания, вопросы, и эти вопросы носят уже не абстрактный, а конкретный технический характер, который требует ответов. То есть мы уже вошли с ними в совместную работу, и это позволит нам, я думаю, реализовать наши планы.

Мы собираемся принять государственную программу «Развитие Арктики», и проект «Северный морской путь» станет одной из самых ярких фишек таких, самых ярких визитных карточек этой программы, потому что всем хорошо известно, где дорога — там и жизнь. Любая дорога – наземная, воздушная, железная, морская – всегда автоматически вдоль себя создаёт жизненное пространство. Будет Северный морской путь работать — это и есть, собственно говоря, дорога, вокруг нас будет создаваться новая жизнь России в Арктике. Но без железной дороги этого сделать нельзя. Это предыдущий, необходимый, обязательный этап, который мы должны реализовать, поэтому я с вами согласен, это будет сделано в любом случае, потому что без этого мы Арктику ну никак не сможем осваивать.

Вопрос: Как вы считаете, к 2020-му году сможем ли мы перейти от федеральной модели управления к так называемой модели тройной спирали, то есть более тесному взаимодействию государства, бизнеса, науки, образования, и как-то законодательно закрепить данную модель?

Ну вот у нас Министерство экономического развития предлагает в этой государственной программе, о которой я говорил сейчас только что, создать несколько опорных зон в Арктике. Ну, собственно говоря, опорные зоны – это не какая-нибудь территория, это большой мега-проект, который всегда будет предполагать государственное и частное партнерство, в том числе и в вопросах финансирования. То есть, что должно сделать государство? Создать инфраструктуру, на которую потом уже можно посадить частные. Частный бизнес не потянет создание, допустим, тех же самых железных дорог, например, да, или создание аэропортов, аэродромов. Аэровокзал они могут построить, а аэродром вряд ли. Вот такое сочетание, грубо говоря, между бизнесом и государством должно быть. Поэтому это принцип – создание госпрограммы, создание основы для того, чтобы на эту основу дальше нанизывать уже частную инициативу. А наука, она сформирует технологии, без которых мы не вернемся в Арктику. Технологии самые разные нам нужны. Ну, например, вот, смотрите, я, кстати говоря, на космодроме Восточный, когда приехал туда в 14-м году (мне Президент поручил заниматься этим непосредственно), на этом все безобразия там завершились и началась нормальная работа, которая вышла уже на пуск нашей ракеты «Союз». Вот, когда я приехал в город Циолковский, он сейчас строится, но мы, конечно, его достроим в виде высоких домов там 6-9-этажных, я всякий раз удивляюсь. Слушайте, Дальний Восток, Сибирь или Арктика – это огромные просторы, ну зачем строить высокоэтажные дома? Это лифты, это в эксплуатации будет намного дороже. Но головой-то надо немножко думать! Надо осваивать пространства и делать одноэтажную-двухэтажную Россию, как в свое время строили одноэтажную-двухэтажную Америку. Огромные территории, ребята, ну, значит, поэтому нужны технологии легковозводимого, удобного, разнообразного за счет различных комплектаций жилищного строительства, так чтобы это жилищное строительство в условиях вечной мерзлоты не зависело от каких-то огромных длинных коммуникаций, подвода воды там, тепла, канализации – всё должно быть максимально компактно. Мы должны думать не столько об удешевлении самого строительства, сколько об удешевлении процесса эксплуатации этого жилья. Это новые технологии, новые материалы, новые инженерные решения. То же самое касается техники. Например, сейчас у нас с вами завершается ресурс работы старой авиационной техники в Арктике. Мы с вами помним, мы летаем сейчас на АН-24, АН-26. Это самолеты, созданные в предыдущую, еще советскую, эпоху. Хорошие самолеты, они отработали свое. Но сегодня в силу разных причин мы эту технику не можем эксплуатировать дальше хотя бы потому, что она производится на Украине, в Киеве, и сейчас, к сожалению, таких отношений у нас нет. Но мы сейчас создали свою новую авиационную технику. Вот в конце 18-го года, я надеюсь, что здесь «Объединенная строительная корпорация» сдержит свое слово, должен быть создан первый прототип самолёта ИЛ-144-300. Это самолёт, который примерно на 60 пассажиров, будет в том числе и с лыжным шасси. Самолёт, который мы сможем с вами эксплуатировать в полярной зоне. Он сможет садиться на торосы, на лёд. Мы сможем на этом собственном самолёте за счёт его дистанции дальности полёта летать не подскоками, через разные арктические аэродромы, а напрямую, допустим, из Архангельска перелетать на Северный полюс. То есть это создает для нас уникальную транспортную мобильность. Это новая технология тоже, значит – её тоже надо закладывать сюда. Всевозможная техника транспортировки по льду – так, чтобы не создавать большое давление на лёд, чтобы распределять это давление, например, на большой площади. Эту технику делает сейчас корпорация «Уралвагонзавод» в качестве гражданского своего производства. Вот недавно вы, наверное, видели, министерство обороны у нас делало некий такой поход новой современной техники гусеничной по льдам Арктики. Проверили, эта штука работает. Это уже новые технологии. Это всё вместе должно быть обязательным условием возвращения, такого серьёзного возвращения России в Арктику. Только с новыми технологиями и ни в коем случае не гадить. Потому что вчера Президент был на Земле Франца-Иосифа, он поставил задачу убрать оттуда весь этот мусор накопленный. Раньше топливо возили этими бочками, эти бочки там бросали, никто их не вывозил, и в итоге то, что нам казалось белым покрывалом, было загажено всевозможной ржавчиной. Была предпринята серьёзная попытка вывоза этого мусора из Арктики. Хорошо, вывезем. Но дальше завозить не надо мусор. То есть все технологии должны быть максимально экологическими, для того чтобы просто приятно там было работать, да? Там будет чистая вода, чистый воздух. Вчера мои китайские коллеги, вице-премьер Ван Ян сидел, я говорю, какое у вас самое сильное впечатление? Он говорит, мы надышаться не можем. В Пекине дышать нечем. Они приехали сюда и просто ходят и дышат с открытым ртом, большая китайская делегация. Вот, слушайте, мы просто некоторые вещи не ценим, а для других, тех, кто живет в других экологических условиях, для них это крайне важно. Поэтому, отвечая на ваш вопрос, хочу сказать: частно-государственное партнерство – однозначно, наука и технологии – однозначно, всё должно быть помещено в новую Госпрограмму.


Вопрос: Какие на данный момент существуют правительственные проекты для привлечения молодежи в Арктику, и каким образом возможно задействовать молодых учёных и специалистов в работе Арктической госкомиссии?

Понимаете, в чём дело, я не хотел бы работать с молодёжью — вот собрать просто какую-то группу там 20 человек, и буду ходить и говорить: у меня есть молодежь, я такой современный государственный деятель. Чем хороша работа с молодёжью и я вижу в этом смысл, это большие потоковые аудитории. То есть нам надо сделать так, чтобы работа с молодыми специалистами каждый раз был основана на ведущих вузах, чтобы шли новые и новые поколения молодёжи, новые ребята поступали в университеты, и каждый из них мог бы вносить волной новые какие-то идеи. Вот вы сами подумайте, предложите мне, я соглашусь с этим планом. Но нам именно нужна такая арктическая лаборатория молодёжная. Назовем её «лаборатория», а не какая-то комиссия, которая была бы основана на ваших университетах, откуда вы сами приехали. Владивосток, безусловно, все арктические крупные университеты, однозначно, Питер, Москва и так далее. Подумайте сами, договоритесь между собой, и предложите завтра, послезавтра. Я ещё раз говорю, приму то решение, которое вы сами предложите. Что касается того, как молодёжь удержать в Арктике или пригласить её, точнее, в Арктику — сложный вопрос на самом деле. Если бы я знал, как ответить, я бы вам ответил. А я не знаю. Потому что, ну вот если так просто вспомнить даже себя там в юном возрасте, в вашем возрасте, вот что для меня было важно? Я, например, в 19 лет женился, да, и отцом стал сразу в 19 лет, поэтому у меня проблема была какая? У меня жена ходила молодая, смотрела на меня: ну ты, когда-нибудь вообще квартира-то будет у нас и так далее. Поэтому для меня проблема была – надо жильё было добыть – раз, во-вторых, зарплата нормальная – два, в-третьих, я хотел себя уважать, я хотел работать по профессии, из себя что-то представлять, и в будущем чего-то добиться. Ну, я думаю, что, собственно, и у вас аналогичные мысли должны быть, у вас должен быть угол свой, чтобы создать семью или, по крайней мере, жить самостоятельно от родителей, у вас должна быть нормальная заработная плата, которая в целом будет выше, чем по региону, например, по какому-то. И третье – самое важное, наверное, это какая-то творческая профессиональная самореализация. Если уж добиваться чего-то в жизни, так по полной, кем-то стать реально. Думаю, что Арктика – это, в принципе, хороший сам по себе мотив, потому что если, например, говорить о жилье, значит — нам надо закладывать такие условия, которые позволят молодым специалистам, если они едут на Север, получить жильё, но не такое, как мы с вами здесь видим вокруг, да, а то, о чём мы с вами сейчас говорили, модульное современное жильё, которое быстро можно развернуть в тех местах, где требуются специалисты, и именно не многоэтажки, а именно такое строительство, условно, модное слово сейчас есть, таунхаусы, да? Типа такого. Значит, это первый стимул – жильё, второй стимул – заработная плата должна быть выше, чем, допустим, в другом регионе, потому что условия сложные. Да и продукция там будет объективно стоить дороже – те же продукты питания, потому что всё же надо завезти довольно-таки свежее и так далее. То есть заработная плата. Третье – это, конечно, творческая профессиональная самореализация. Это означает, что карьерный рост должен быть немного быстрее, чем, например, в других регионах, где сама по себе конкуренция специалистов выше. Я до работы в Правительстве работал постоянным представителем России при НАТО, послом России при НАТО. Тоже, когда приехал туда, в Брюссель, и встретился с коллективом, оказалось, что у нас очень много дипломатов старшего возраста, где-то там лет 60, и очень много молодежи, особенно девочек, потому что девчонки шли там в МГИМО, заканчивали, а ребятам всё это уже было не очень как бы интересно. И среднего возраста практически не было. Никакого. 40-45 лет, старшие советники, советники и прочее – средний дипломатический состав, их не было вообще. И вот мне все послы, мои коллеги, говорили, да, это такая проблема среднего возраста. Я говорю, нет никакой проблемы. Я брал этих девчонок, которым лет по 20-25 было, выпускниц только, и сразу им предлагал более высокие должности, то есть отсутствие среднего поколения можно компенсировать за счёт того, что работаешь с молодыми специалистом, ты его нагнетаешь как профессионала, он понимает свою ответственность, очень быстро начинает учиться, и у него быстрый карьерный рост. По сути дела, в Арктике сегодня аналогичная ситуация: здесь мало специалистов и здесь можно сделать хорошую карьеру довольно-таки быстро молодым ребятам. В случае если они рискнут, поедут и, конечно, будут реализованы их условия. Вот этого мы должны продумать с вами. Но вы сами думайте тоже, предлагайте варианты, а я буду предлагать, буду общаться с Президентом, и все это мы воплотим уже в конкретных государственных управленческих решениях.

Вопрос: Изучив законопроект о развитии Арктической зоны Российской Федерации, заметил, что там отсутствует упоминание о водных ресурсах нашей Арктики. Следовательно, возможно ли внести соответствующее предложение по развитию данного законопроекта, и, как вы считаете, на что следует обратить в первую очередь внимание?

Я себе раньше всегда вопрос задавал, почему у нас в России всегда мало дорог хороших было? А потом просто понял, что лень – это всегда стимул для прогресса. Только через лень человек создал колесо, лифт и так далее, и прочее, прочее, потому что лень, понимаете, лень опускаться, лень ходить и так далее. Так и здесь. Лень-матушка, она фактически сформировала из российских рек, из российских водоёмов, которые замерзают зимой, а летом, наоборот, открыты, по сути дела, дороги. Если это так, если принять это утверждение за истину, (я ещё раз говорю, я экспериментирую с вами, такой интеллектуальный полёт фантазии), то река, любой водоём, особенно крупные сибирские реки подтягиваются к Арктике. Это могут быть прекрасные транспортные магистрали, если мы научимся их эксплуатировать зимой через лёд, летом через достижение необходимого судоходства. Это первое. Но для того чтобы это было, необходимо, чтобы у каждого большого дела был хозяин. Я выступаю, например, за то, чтобы у каждой российской реки должен быть хозяин. Нельзя, например, обеспечивать дноуглубительные работы, охрану окружающей среды на реке, чистоту воды, её полноводность и многие-многие другие характеристики реки, если у неё «хозяина» очень много. Скажем, каждый субъект Федерации, через который течет река, это как бы хозяин отрезка реки. Не получится это, когда много хозяев — у семи нянек дитя без глазу. Так и здесь. Поэтому первое, что необходимо будет сделать, это, конечно, и для Северного морского пути, и для крупных артерий водных надо обеспечить некие администрации, то есть конкретные структуры управления, которые будут головой отвечать за полноценное использование этого огромного богатства. Это первое. Второе. Очевидно совершенно, что если вы там этого не нашли в программе, значит, этого нет, а если этого нет, значит оно должно быть, поэтому, я думаю, что мы это обязательно пропишем. Я сегодня обращу внимание министра экономического развития господина Орешкина на это, чтобы они ещё раз внимательно перечитали текст этой работы. Я ещё не видел эту программу, потому что её ещё не внесли в Правительство, она гуляет в экспертных кругах, её читают, выявляют там «блохи» и так далее. Считаю, вы правы, потому что говорить об Арктике вне перспективы использования водных ресурсов, без перспективы использования рек как магистралей транспортных, в том числе для подвоза грузов к Северному морскому пути, без понимания того, что такое водный ресурс и его богатство внутри, начиная от уникальных видов рыб, которые есть в Арктике, заканчивая – чистота воды, которая крайне нам необходима. Ну, без этого никакой программы быть не может. Я внимательно посмотрю, обращу внимание на это дело и товарищей поправлю.

Ребята, надо ехать уже, сейчас у нас уже Президент выступает, мы планируем, что все у нас вовремя начнется. Я надеюсь, мы договорились, вы продумайте самое главное, даже не какие-то конкретные вопросы, а как Госкомиссия по вопросам развития Арктики, которую я имею честь возглавлять, могла бы работать именно с этими «волнами» молодых специалистов. Но эти «волны» вы должны обеспечить через создание Арктических лабораторий в университетах, постоянно действующих, чтобы ваша деятельность была не такая: приехали, в палатки, провели неделю, пообщались, всё здорово, великолепные воспоминания, интересно, а дальше всё это в стол уходит, в песок, и всё это забывается. Создайте такого рода на основе вашего этого арктического уже сформировавшегося братства некие такие лаборатории, вовлекайте туда новых ребят, приходящих в ваши вузы, генерируйте идеи. Я обещаю только одно: максимально внимательное отношение к этим вашим идеям, тем более, что точно, если вам там работать, в Арктике, то вас и надо слушать, кого ещё-то? Спасибо.